Получил счёт из больницы (на прошлой неделе попал туда с желудочным вирусом). В больницу я лёг в четверг ближе к вечеру, из лечения получил четыре литра какой-то фигни против тошноты внутривенно, из обследования -- УЗИ, рентген и анализ крови. В субботу утром позавтракал и отправился домой.

Счёт за всё это дело составил 1815 евро. Начинаю понимать, почему врачи больше любят частных пациентов.

Написал в Kraft Foods о том, что они были не учли некоторых аспектов, выбирая название для своего филиала (подробнее я писал об этом приколе вчера утром). Спустя несколько часов ответили, что примут к сведению. Любопытно, чем это закончится.

Захожу вчера на лекцию по маркетингу. С небольшим опозданием, потому что дела и вообще. Профессор видит меня и радостно бросает в воздух чепчик:

- Алекс, а мы вас ждали! Практически не могли без вас лекцию начать!
- Что случилось? - пугаюсь я.
- Ну, у нас сегодня тема "Брэнды", и я как раз рассказывал про ребрендинг компании Kraft Foods. Точнее, про их разделение.Название их второго отделения должно привлекать больше клиентов, но в России, говорят, оно не пойдёт.
- Надо признаться, этот момент прошёл мимо меня, - чешу я в затылке.
- Компания стала называться "Мандализ"...

Я неприлично хрюкаю от смеха и с трудом держусь, чтобы не рухнуть под стол.

- Ага, то есть название и правда смешное, - заключает профессор. - А что именно в нём вызывает смех? Как оно переводится?
- Простите, но я не в состоянии это перевести, - отмазываюсь я. - Совсем плохо по-немецки говорю, не знаю... гхм... терминологии.

Не, ну не могу ж я это сказать в лицо преподавателю.

- Ну надо же, - удивляется профессор. - Уже какого русскоязычного студента опрашиваю, и все так плохо по-немецки говорят! Странно, что вы вообще до седьмого семестра доучились...
- Сам удивляюсь, - говорю.

И пошёл на своё место. По дороге шёпотом переводя пикантное название всем желающим и распространяя по аудитории волну сдавленного хрюканья.

Проснулся в семь утра, выпил чаю, пожарил котлеты, накормил вчерашних собутыльников, которые по совместительству -- мои лучшие друзья. Хотя на балконе и ящик пива, и бутылка водки, и курево. Возраст, мать его так...

Полторы недели как я вернулся из турне. Полторы недели веду более-менее приличный образ жизни, не пью, не курю, питаюсь пять раз в день. Набрал шесть килограмм из потерянных с января пятнадцати. Учу иероглифы, хожу в институт. Вроде всё пришло в норму.

Всё, да. Кроме сновидений. Моё подсознание всегда реагировало на работу довольно причудливым образом. А с появлением в моей жизни работы сценического техника оно и вовсе разгулялось. В первую ночь после возвращения домой я ночевал у мамы, например. В полночь лёг спать, в два ночи проснулся. Посмотрел на часы. Удивился: "Странно! В три ночи приезжают артисты, а я им ещё гардеробы не подготовил. Так... Что мы тут имеем? Две комнаты, большая кухня и предбанник. Балет в предбанник, кейтеринг в кухню, солисток в большую комнату, солистов в маленькую. Стоп! Комнаты же заняты мамой и сестрой? Почему? Наверное, они забыли, что в три ночи приезжают артисты. Ну как же так, мы ведь договаривались! Придётся будить и выгонять".

И таки разбудил. И таки узнал о себе много нового. Аж сам проснулся.

Днём позже ночевал дома. Пока Лена рассказывала Мишке сказку, я задремал. И мне тут же приснилось, что я торчу в боковом выходе на сцену, готовлюсь к смене декораций и вижу, что Призрак теряет перчатку, которая должна играть в следующей картине. Прыгаю за перчаткой -- и влетаю головой в стену спальни. Хорошо, что не в Лену и не в сына.

На днях лёг вздремнуть после обеда. И минут через пятнадцать открыл глаза: как же так, через полтора часа в зал впускают публику, а у меня ещё сцена не готова. Окинул взглядом спальню, подумал: "Маловата сцена, надо всё к заднику, чтобы по бокам место для штативов осталось". Ну, подвигал мебель. Проснулся в тот момент, когда понял, что штативы на складе, а склад в Баварии.

И так -- каждую ночь. В безобидных случаях мне просто снится, что я катастрофически опаздываю и не могу справиться с работой; раз в несколько дней происходят такие вот забавные истории. Однажды, давно ещё, в полусне диван по винтикам разобрал, благо мультитул всегда с собой.

Интересно, что на работе обычно ничего такого не снится, не до того. Вывод напрашивается сам собой...

Опять сижу в поезде, возвращаюсь домой после турне. В вагон вваливается пьяный скинхед с бутылкой бырла, садится напротив меня.

- Жара, - говорит.

Я поморщился:

- Чувак, дай книжку почитать.
- А что это у тебя, ноутбук? Небось, за двести евро купил?

Мой планшет с портативной клавиатурой стоил несколько дороже, но я кивнул:

- Что-то вроде.

И уткнулся в экран.

Пьяный скин заскучал. Поискал глазами потенциальных собеседников, но вокруг сидели только дети.

- Дети! - захрипел он. - Будьте послушными детьми! Будьте сильными детьми, этого требует от вас нация!

Отхлебнул из бутылки, продолжил:

- А дядя сегодня вечером круто оттопырится на вечеринке, как это принято в нашей доброй старой Германии!

Дети продолжали болтать, не обращая внимания на пьяный трёп. Тогда скин встал и отправился в путешествие по вагону. И буквально через три метра замер: с двух сидений раздавалась русская речь.

- Иностранцы - вон из страны! - завопил он.

Со сдвоенного сиденья поднялись два рослых голубоглазых блондина, явно братья, в майках с броскими нашивками "Боксёрский клуб Аулендорфа". Или Равенсбурга, я не запомнил.

- Мужик, ты чего-то хотел? - вежливо поинтересовался один из них по-немецки, хоть и с заметным русским акцентом.

Скин, хоть и пьяный, в секунду оценил ситуцию и сменил тон с агрессивного на плаксивый:

- В родной стране унижают коренное население...

Вернулся на своё место. Уронил мне на ногу шляпу. С руганью поднял. Протянул мне бутылку бырла:

- Хлебнёшь?
- Не, - говорю, - я водку предпочитаю.

По-немецки я говорю без акцента, но скин взорвался:

- Остались, бля, немцы в этой стране?!

Подхватил рюкзак и вышел из поезда.

Последний день турне начался с того, что я самым позорным образом проспал. Опоздание к отъезду карается по нашим внутренним правилам штрафом в пять евро за каждые пять минут отсутствия, первые пять минут бесплатно. Деньги идут в общую кассу, из которой потом покупаются напитки, но сегодня мы решили, что просто разделим наличные. Меня разбудили в семь тридцать три; в семь тридцать девять я уже был внизу с чемоданом. Заплатил пятёрку, оглянулся... Кого-то не хватало. Ах, ну конечно. Пудели тоже проспали. Но. в отличие от меня, с моими долгими годами тренировок просыпаться по звонку и собираться в две минуты, они заперли дверь изнутри и отключили телефоны.

Мы стучали, кричали и ломились в дверь битых пятнадцать минут. Достучались. Ещё через пятнацать минут они вышли. Мы говорим:

- Опоздание в полчаса, с каждого по тридцать евро.
- Не согласен! - возмутился один пудель. - Чтой-то вы на наши денежки пировать будете?! Не-не, так не пойдёт.
- И я не согласен! - поддакнул второй. - Вы-то друг друга постоянно видите, а нам с этого штрафа ничего не обломится!
- Ну, вы как хотите, а я сниму штраф с начальства, - сказал наш типа бухгалтер. - Оно просто переведёт вам меньше денег.

Пудели нахохлились и заткнулись.

Сегодня будет весёлый день.

Многие говорят: Германия - страна педантов, сухарей и буквоедов. Страна слепого подчинения закону и исступлённого следования правилам. Во многом это, конечно, справедливо; иногда народ на самом деле доходит до абсурда в стремлении сделать всё по бумажке. Но как минимум в одном пункте я полностью поддерживаю это стремление - когда речь идёт о пожарной безопасности при организации концертов.

Грузовик-сорокатонник подъезжает к доку, открывает дверь прицепа, и помощники начинают выкатывать кейсы с техникой и декорациями. Они бегают между залом и грузовиком, как муравьи, и уже через полчаса вся сцена заставлена самыми разнообразными коробками. Мы выхватываем из них нужные лампы, кабели, колонки и стальные тросы, и потихоньку коробки пустеют. Часов в пять сцена более-менее собрана, мы идём обедать и по возвращении помощники приступают к уборке. Коробки должны исчезнуть со сцены, гардеробные шкафы на колёсиках надо разместить в непосредственной близости от сцены, декорации подвергаются сортировке и тоже расставляются на позиции.

И в этот момент начинается тетрис. Ты ставишь шкафы вдоль стенки в прекрасном широком коридоре, а чере две минуты тебе по рации приходит радостная весть от локального техника: "Шкафы убрать, это аварийный выход". "Да куда ж я их тебе дену!" - кричишь ты в отчаянии. "А ты поищи, - реагирует техник. - Мне-то пофиг, но пожарные сцену в таком виде не пропустят". И внезапно обнаруживается, что каждый чёртов коридор в этом чёртовом зале - это аварийный выход. И делай что хочешь, но проход в полтора метра шириной должен оставаться свободным. В некоторых залах - аж в два метра. Вы когда-нибудь видели театральные коридоры шире двух метров? Я - редко.

В особо критических случаях пустые коробки укатываются назад в грузовик. Это усложняет нам жизнь и автоматически продлевает время демонтажа, но тут уже вопрос приоритетов: гардеробные шкафы в грузовик не укатишь, декорации тоже не уберёшь. Эти несчастные шкафы уже где только не стояли: за видеоэкраном, в подвале, в грузовом лифте, однажды даже прямо на сцене, замаскированные чёрным полотном.

Но! Несмотря на то, что все эти придирки неимоверно раздражают всех нас и, как я уже говорил, отрицательным образом сказываются на нашем рабочем времени, я по-прежнему всецело поддерживаю существующие правила. Знаете, почему? Потому что один раз видел толпу в панике. Когда у меня за сценой загорелся светодиодный шланг, тридцать артистов ломанулись в сторону светящейся таблички с зелёным человечком так, что я еле успел вжаться в стенку. Двадцать секунд спустя за кулисами не осталось никого. Я выдернул кабель из розетки, дежурящий на сцене пожарный набросил на огонь какую-то невозгораемую тряпку, и всё закончилось благополучно.

Я пошёл на улицу сзывать артистов. И по дороге зачем-то представил себе, какая давка возникла бы в этих самых коридорах, расставь я шкафы и коробки в том порядке, который казался мне самым логичным. (Потому что логичным мне всегда кажется забить коридоры до потолка так, чтобы проход оставался только для меня - а габаритов я относительно небольших.) А при слове "давка" я всегда вспоминаю трагедию на Немиге в Минске, когда публика на концерте под открытым небом побежала не от огня даже, а от дождя, и по дороге затоптала больше пятидесяти человек. В основном молодых девчонок, которые ещё не научились бегать на каблуках, не спотыкаясь.

Так что в полку фанатичных сторонников закона стало на одного фанатика больше. И пусть больше никогда не будет у нас пожаров, но наш бронепоезд должен быть убран из аварийного выхода. А вам, дорогие мои потенциальные посетители концертов и иных мероприятий, я имею сказать следующее: как только вы сели на своё место в зале, первым делом окиньте взглядом двери помещения и запомните, над какой из них висит светящаяся табличка с зелёным человечком. А уж потом открывайте пиво и распаковывайте попкорн. И пусть у вас всё будет хорошо.

Турне - штука интересная. С одной стороны - это тяжёлый физический труд, почти постоянный голод и полное отсутствие личной жизни. (На днях я подсчитал, что наш звукач провёл в турне только с "Призраком оперы" в общей сложности полтора года своей жизни. Неудивительно, что абсолютное большинство коллег неженаты.) С другой - если всё идёт хорошо, то древнее стремление человека принадлежать к стае реализуется здесь в полной мере. Одетые в чёрное, обутые в тяжёлые рабочие ботинки со стальными носами, украшенные пирсингом, татуировками и ирокезами, агрессивные по отношению ко внешнему миру коллеги особенно ценят доверительные отношения внутри своей замкнутой группы. Если тебе удаётся завоевать их доверие, то какое-то доселе непривычное ощущение, для которого я даже не могу подобрать названия ни на одном из известных мне языков, компенсирует тебе все тяготы жизни на колёсах. Но горе тому новичку, который, не разобравшись в ситуации, начинаеть борзеть и качать права. Он автоматически причисляется группой к "внешнему миру" со всеми вытекающими последствиями. К сожалению, стремление сэкономить у большинства мелких и средних нанимателей настолько велико, что невероятное количество коллег меняют профессию или уезжают в другие страны, уступая своё место новичкам. И если новичок-техник с большой вероятностью может оказаться нормальным человеком (всё-таки он сам выбрал эту профессию, потратил несколько лет на учёбу и примерно представляет себе, что его ждёт), то помощников всё чаще и чаще нанимают просто изо всякого сброда.

На днях я выгнал одного из таких. Терпение лопнуло в тот день, когда он при упаковке коробки обсчитался и положил четыре светильника вместо шести. Оставшиеся два мирно заночевали в Саарбрюкене, а мы уехали в Цюрих. Когда пропажа обнаружилась, было, понятное дело, уже поздно. Светильники-то, конечно, говно, пенопласт с позолотой, но заменить их было нечем. По счастливой случайности в тот день в зале не было начальства, но какой-то особо ретивый зритель написал рецензию на сайте продюсера, и мы получили приличную взбучку. За ней последовали оргвыводы, и не умеющий считать до шести мудак поехал домой.

Перед отъездом он ругался страшными словами и кричал, что подаст на нас в суд за нацистские выходки. Ну, это старая хохма: в безвыходном положении представители этнических меньшинств в Германии часто разыгрывают карту дискриминации по национальному призраку. А мудак по несчастливой случайности оказался турком. Мы посмеялись, конечно, потому что главный наци, то есть я, по совместительству ещё и еврей.

На следующий день нам прислали нового. Спрашиваю:

- Тебе твой шеф сказал, чтобы ты взял с собой деньги на обед?
- Конечно, конечно! - засуетился тот. - Вот, двадцать евро раздобыл! Всех соседей оббегал, пока насобирал.

Ну бляха-муха! Десять дней турне и двадцать евро. Ты сырым овсом питаться собираешься или как?

Поработал он пару дней, подходит ко мне и говорит таинственным голосом:

- Алекс, ты знаешь, я устал.
- Поздравляю, - говорю. - То ли ещё будет.
- Ну да, мне Бенни говорил, что с вами работать тяжело.
- Работать - оно вообще тяжело...
- Ну да. Так я к чему. Ты не мог бы дать мне день отгула?

Я поперхнулся дымом. Посмотрел в его честные глаза. Глаза не содержали ни намёка на розыгрыш; он на самом деле задал серьёзный вопрос и на самом деле ждал ответа.

- Конечно, - говорю, - какие проблемы. Завтра перед работой мы завезём тебя в отель, ложись в постель, отоспись. В бар сходи. А мы за тебя поработаем.
- Что, правда?! - идиот аж подпрыгнул от счастья. - Круто! Спасибо тебе!
- Да не за что, - говорю. - Мы же все друзья.

Рассказал коллегам, те оценили. И вот только что мы проехали мимо отеля. Мальчик похлопал меня по плечу с заднего сиденья:

- Алекс, ты забыл? Вы же хотели завезти меня в отель, чтобы я мог отдохнуть! Теперь придётся искать другой съезд с автобана, вы же можете опоздать к началу монтажа!

И тут грянул гром. Мы ржали минут пять, размазывая слёзы по щетинистым щекам и повизгивая от недостатка воздуха. В самых доходчивых выражениях мы объясняли мальчику, насколько он был неправ, предполагая, что техники пойдут разгружать грузовик, чтобы никому не известный помощник мог выспаться и отдохнуть. Мы делились самыми разнообразными историями из жизни в турне, чтобы наглядно продемонстрировать ему, что такое турне.

Мальчик вежливо выслушал всё, вхдохнул и сказал:

- Так я не понял. Алекс, ты просто забыл?

И после этого неожиданно наступила тишина. Такая, что лично у меня заболели уши.

( В качестве бонуса - примерное расписание жизни в турне )

Первая сцена второго акта идёт почти двадцать минут. Для нас это означает возможность присесть и расслабиться. Вот и вчера - согнал артистов к началу второго акта, проверил сцену, дал сигнал мужику, который открывает занавес. Поехали! Только примостился на одном из кейсов - бежит костюмерша:

- Алекс, срочно! У нас ЧП!

Я уже упоминал, что в последние дни стал нарушать собственные принципы и ругаться матом даже при женщинах? Ну, женщины, правда, не понимают, потому как ругаюсь я по-русски, а они говорят исключительно по-немецки, так что почти не считается.

- Моп твою ять, - говорю. - Побежали. Показывай, что там у тебя.

Прибегаем в ихнюю артистическую уборную. В уборной сидят две совершенно голые актрисы (символическое нижнее бельё я в расчёт не беру). Отчётливо пахнет алкоголем.

- О, Алекс пришёл! - обрадовались актрисы. - А у нас тут ЧП! Купили, понимаешь, вино, а оно не с винтовой пробкой, а с обычной. А у нас штопора нет. А во втором акте у нас только один выход плюс на аплодисменты в конце - ску-у-учно! Будь другом, открой, а?

Я хотел было снова выругаться, но материться при голых женщинах оказалось сложнее. Так что молча сбегал за шуруповёртом, открыл им вино, отказался от стограммульки. Получил взамен порцию объятий и поцелуев. Вернулся на сцену, убедился, что всё в порядке. Примостился на кейсе из-под диммера. Расслабился. И тут же какая-то падла трогает меня сзади за плечо. Оборачиваюсь - режиссёр со страдальческим выражением лица.

Алекс, - говорит. - Прости, что я тебя отвлекаю, но у нас в мужской уборной -- ЧП...

Моп твою ять...

А мы всё едем и едем: спим, болтаем, курим на остановках. А с заднего сиденья уже полчаса как раздаётся голос свежепомолвленного:

- Иди ты на х.й, тупая п...а! В гробу я видел эту помолвку! Да шоб ты сдохла, подлюка!

Ну и так далее. Романтично -- словами не передать.

За пять минут до начала шоу подходит ко мне один из пуделей (кто пропустил историю про пуделей, может почитать о них в предыдущем посте):

- Алекс, ты видел, ко мне сегодня моя подружка приехала?
- Конечно, как её было не увидеть! - энергично киваю я.

Там такая подружка, что для её описания лучше подходит классическая опечатка -- пожружка.

- Слушай, такое дело. Хочу ей сегодня предложение сделать, - говорит пудель, получивший от нас за внешнее сходство с Шариковым кличку "Примат".
- Ну молодец, - говорю. - Плодитесь и размножайтесь, и пусть лишь смерть разлучит вас.
- Не, ты не понял. Я хочу со сцены, после финальных аплодисментов.

Нихрена себе у парня самомнение, подумал я, но на всякий случай пообещал спросить у режиссёра. Режиссёр, вусмерть замотанный бесконечными проблемами с декорациями, актёрами и балетом, махнул рукой:

- Пусть делает что хочет, мне плевать. Только проследи, чтобы он договорился с артистами.

Моп твою ять, подумал я, но проследил. Положили у монитора "ручной огурец" на верёвочке. (Это так в немецком жаргоне обычный микрофон на шнурке называют.) Решили, что один из артистов после аплодисментов возьмёт на себя роль модератора и объявит публике, что сейчас произойдёт нечто грандиозное.

Шоу отыграли замечательно. Ну это как водится: если зал хороший, если нам работать легко, то мы бодры и веселы, и это настроение передаётся артистам. Тогда и они на сцене порхают и выдают сказочные рулады. А зал бы вчера лучший из всех мной виденных.

Ну, значит, отыграли шоу, сияющие артисты в восьмой раз выходят на поклон, Макс берёт в руки огурец. То есть, простите, микрофон. Просит пожружку на сцену. Вызывает туда же Примата. Костюмерша нарядила его по такому случаю в малиновый сюртук; правда, забыла выдать штаны. Выходит такой Шариков в сюртуке и рабочих штанах. Становится на одно колено. Берёт в руки микрофон и на самом деле выдаёт что-то про "дорогаябудьмоейженой". Дорогая пытается взять микрофон, чтобы что-то сказать, но Примат вцепился в него мёртвой хваткой и не отдаёт. Тогда она просто кивнула.

Ребята-а-а! Такого шквала аплодисментов я и на концерте Элтона Джона не видел! Даже меня проняло, уж на что я скептически относился к этой идее. Даже сам похлопал из-за кулис. И в качестве свадебного подарка дал товарищу полчаса отгула.

Такие дела. Временами я скучаю по временам, когда сам был помощником. Никакой ответственности, одно удовольствие. Да, в первом турне я скинул 13 килограмм за два месяца потому что пахал, как лошадка. Ну так за два с половиной месяца Призрака оперы в этом году скинул 15 -- уже не от физической работы, а от нервов. И когда помощники в отеле открывают веченее пиво, я завариваю себе чай и черчу, рисую, планирую. А после неудачного тяжёлого дня, когда помощники достают из загашника шнапс, я ложусь в постель с давлением в 160/100 и опять вспоминаю старые добрые времена.

Но всё равно -- моё это. И если сейчас недостаток опыта приходится искупать удвоенным рвением, то уже скоро всё должно пойти на лад. И тогда я буду счастливым человеком: не каждому удаётся заниматься своим хобби и получать за это деньги. Но я надеюсь, что вам это уже удалось.

В первый день турне, ещё перед отъездом, мы стояли у склада и курили, поджидая новых помощников. Ну тех самых о которых я рассказывал в прошлый раз. Приехав с некоторым опозданием, они выгрузились из машины и подошли к нам - знакомиться. Наученный горьким опытом, я сразу поинтересовался:

- Мужики, сколько у вас собой денег?

Те переглянулись:

- Нисколько...
- Бля! А как вы жрать собираетесь?
- Ну мы не знаем... Мы подумали, здесь на всём готовом... Мы ж до того на социале были...
- Ещё раз бля. Ждите здесь, я сейчас.

Пошёл к шефу, объяснил ситуацию. Добавил, что от нас они денег не увидят: нам хватило прошлого придурка, который одолжил в общей сложности полштуки евро и слинял. Шеф кучеряво выматерился и выдал им по сотне евро. К этой сотне я добавил напутствие:

- И смотрите, чтобы эти деньги шли только на еду! Никаких шоколадок на заправке, никаких кофейных автоматов - только на еду, один раз в день. Я по себе знаю, в турне реально прожить на пять евро в день. Дёнер или самая простая пицца больше не стоят, а больше человеку в стеснённых обстоятельствах и не надо.
- Да, да, конечно, вы понимаем! - засуетились помощники. - Только на еду!

Через неделю деньги закончились. Потому что сигареты, потому что пиво на заправке по два евро, потому что идиоты, короче. Дал им ещё по тридцать евро:

- Шеф приезжает через четыре дня. Смотрите, чтобы вам хватило; у меня у самого уже нифига нет почти.
- Да-да-да, конечно! - засуетились идиоты. - Мы всё понимаем!

Через день деньги закончились. Потому что шоколадки, сигареты и бар в отеле, где пиво стоит пять евро.

Вчера приехал шеф. Узнал о наших проблемах, кучеряво выматерился:

- До конца турне - десять дней. Я оставлю вам денег, чтобы только-только хватило, больше у самого нету.

Это при том, что вообще-то пропитание помощников - вообще не его головная боль, потому что они наняты через стороннюю фирму.

- Не, - говорю, - так не пойдёт. Ты даёшь деньги мне, а я выдаю им в день по пятёрке на пропитание. Не больше. Иначе через два дня у них опять нихрена не останется.
- Да, - говорит шеф, - так, наверное, получше будет.

Вернул мне сто пятьдесят, которые я им уже успел одолжить, и оставил сверху сколько-то там. И уехал.

Мы сели в наш микроавтобус и поехали в отель. Остановились на заправке, пива купить. Я расплатился, поворачиваюсь уходить - смотрю, два идиота к кассе бегут. А в руках у них шоколадки, лимонад, ещё какая-то хрень. По самым скромным прикидкам - евро на двадцать чепухи. Выгружают, смотрят на меня умоляющими глазами, как два пуделя.

- Вы что, офонарели? - говорю. - Каждому по банке сосисок и по булочке, остальное быстро вернули на место!
- Вообще-то, - индифферентно так говорит один, - я не привык экономить. Если есть деньги, то их надо тратить.
- Ещё раз раскроешь рот, - разозлился я, - останешься без ужина. В принципе он вообще моим бюджетом не предусмотрен, но вы сегодня не обедали. Так что считаю до трёх, потом или каждому по банке сосисок, или марш в автобус и заткнулись оба. Мне этот детский сад уже - вот где.

Через три секунды у каждого в руках оказались сосиски, а всё остальное барахло разлетелось по полкам.

- Ну вот так-то лучше, - говорю.

Приехали в отель, стоим, курим. Один из моих пуделей говорит человеческим голосом:

- А можно уже в отель заходить?
- Нет, - говорим. - Сначала надо три раза обойти его вокруг, попутно жонглируя чемоданами. Конечно можно, чего ты у нас-то спрашиваешь?
- Ну я не знаю, а вдруг...
- Вдохнуть... Выдохнуть... Вдохнуть... Выдохнуть... - реагирует наш звукач. - Это я на всякий случай. А то вдруг вы оба дышать забудете.

Посмеялись. Выпили пива, разошлись. И все нормальные люди легли спать, а я принялся рисовать Т-счета для пуделей. Приход, расход, сальдо. Прогноз на оставшиеся десять дней, сколько можно выдавать им в день, буфер на случай непредвиденных расходов. Глаза б мои не смотрели.

А знаете, что самое смешное? Что одному из пуделей тридцать лет, а другому - тридцать четыре. Как они дожили до такого возраста - уму непостижимо...

На персонале наниматели по-прежнему экономят со страшной силой. Считается, что помощники не обязательно должны обладать хотя бы зачатками интеллекта, поэтому выдают нам (точнее, мне) каких-то одноклеточных. Три года назад это был амбициозный буддист Кегля, в прошлом турне - официант Тоби, в этом году на работе с Призраком мне повезло аж три раза, потому что за всё турне мы сменили трёх помощников. А в этот раз - вообще жуткое счастье: двое профессиональных безработных. Я их всех даже описывать не хочу, просто приведу парочку диалогов.

- Бенни, во время шоу мы все должны быть невидимы для публики, поэтому тебе необходимо надевать одежду чёрного цвета. У тебя есть с собой тёмные шмотки?
- Представь себе, есть! По счастью я взял с собой в трёхнедельное турне целых две майки, и одна из них как раз чёрная!

***

- Октай, бери Бенни, и собирайте вдвоём стены. Одна стена - два человека, при таком раскладе уходит примерно десять минут на стену.

Ухожу, через пять минут возвращаюсь - каждый работает в одиночку.

- Бенни, почему вы работаете поодиночке?
- А Октай сказал, что ему необходимо побыть одному...
- Октай, моп твою ять! Ты не понял, что я сказал?

Тот укоризненно машет пальцем у меня пред носом:

- Не кричи на меня, я артист. У меня тонкая ранимая душа!

***

-Рафаэль, ты не видел, где наш магнит для алюминия?
- Нет... А что, я с ним работал?
- Да! Ты используешь его каждый день для настройки микрофонов. Они же как раз из алюминия!
- Ой... Нет, не видел... Пойду поищу.

Уходит, приходит через полчаса.

- Нет, не нашёл. А где он может быть?
- Ну посмотри в боковом отделении в грузовике. Там где песок для смазки коробки передач ещё стоит.

Уходит, приходит.

- Что-то я и песка не нахожу...
- Балда! Песок стоит ровненько за упаковкой запасных пузырьков воздуха для ватерпаса.
- Чёрт побери! И пузырьков не видел... Придётся завтра шефу каяться, когда мы вернёмся...

Я изначально хотел ему сказать, что его дурят. Но после этой реплики передумал. Представил себе лицо шефа, который услышит, что его рабочий потерял магнит для алюминия, и передумал.

***

А вообще, не смешно всё это. Потому что шутки шутками, а делами мы занимаемся серьёзными. И одно неверное движение при монтаже может привести к серьёзным последствиям. Разумеется, ключевые пункты мы проверяем, самое опасное делаем сами, не доверяя никому, кроме проверенных ребят, но при всём желании за всем уследить невозможно. Но - пока гром не грянет, клиент не перекрестится.

Сегодня пережил один из саых страшных кошмаров моей жизни. В автобусе по дороге к очередной площадке задремал, проснулся от радостного крика коллег: "Перекур, перекур!" -- и не смог двинуть ни одним мускулом. Парализовало. Всего, полностью: не мог пошевелить ни пальцем, ни губой, ни жопой. Даже веки поднять не мог.

Через двадцать-тридцать секунд отпустило, но штаны были полны от страха. Так что с сегодняшнего дня я -- полностью за эвтаназию. Рассказывайте мне что угодно про чувства паралитиков, но ощущение того, что ты просто бесполезный мозг в сломанном теле, -- это врагу не пожелаешь.

Приезжаем мы, значит, в зал, в котором нам предстояло репетировать следующие три дня. Ну не нам, артистам, -- как мы думали. Для нас репетиции перед турне проходят безболезненно: в первый день собрали сцену -- и пинаем вола до генеральной репетиции. Ну ребятам за пультом ещё пару часов надо, свет и звук запрограммировать. Ну ладно, думали мы, шоу для нас новое, пусть ещё плюс пять часов на два прогона, чтоб хотя бы минимальное представление иметь.

Ага. Приезжаем вечером в деревню. Находим режиссёров, просим показать нам зал. Не вопрос, говорят те и привозят нас в сельскую школу. У нас тут пасхальные каникулы, дети отдыхают, поэтому школа по дешёвке сдала нам -- спортзал. Вы когда-нибудь видели спортзал сельской начальной школы? Хорошо если там двадцать метров в ширину есть и десять в длину. А мне сцену планировать, такую симпатичную конструкцию в виде буквы "п", только с чуть разведёнными ножками. А у сцены одна только задняя траверса двенадцать метров. Да боковое плечо двенадцать -- а зал, напомню, десять. А в размахе сцена -- все шестнадцать метров. Неуютно, короче, сцену в спортзале строить.

Ну и режиссёры, конечно, не подкачали. Вот, говорят, смотрите, у нас тут такие симпатюлечки есть, такие маленькие декоративные стеночки на колёсиках. Шесть штучек, по три на каждую сторону. Вон, говорят, там за углом одна стоит. Прихожу посмотреть на симпатюлечку -- а там ( Читать дальше... )

В полупустом вагоне немецкой электрички ехала голубоглазая девочка лет четырёх и её не менее голубоглазый дедушка. Девочка болтала ногами в возухе, поглядывала в окно и разговаривала с дедушкой о Важном:

- Дедушка! - внучка наставила на дедушку указательный палец и прищурилась. - Мне просто необходимо задать тебе важный вопрос.
- Задавай, - согласился дедушка.
- Скажи, а вот все эти яйца, которые я искала у тебя в саду, - их на самом деле спрятал там Пасхальный кролик?
- Разумеется, - кивнул дедушка.
- И что, он на самом деле принёс их для меня?
- Конечно, дорогая! - заверил её дедушка. - Мы с Пасхальным кроликом старые приятели. Он часто заходит ко мне в мою избушку на чай с пирогом. Но вот беда - он стесняется показаться детям. Поэтому он попросил меня передать тебе, что хочет поиграть с тобой, и разложил вкусные пасхальные яйца по разным углам моего сада.

Голубые глаза девочки сверкнули на весь вагон:

- Дедушка! А ты позови меня в следующий раз, когда он прийдёт к тебе пить чай! Я спрячусь в шкафу и посмотрю на него ну хотя бы в щёлочку!
- Постараюсь, солнышко моё, - улыбнулся дедушка. - Но не обещаю; он никогда не сообщает заранее о своём визите.

Помолчали. Девочка вздохнула:

- Пить хочется...
- Сейчас, минутку, - засуетился дедушка. - У тебя в рюкзачке что-то было.

Он поднялся со своего места, снял с багажной полки детский рюкзачок, достал из него бутылочку сока, вручил внучке. Внучка сделала несколько жадных глотков и вернула сок дедушке. Тот упаковал его обратно в рюкзачок и поставил его было на соседнее сиденье, но девочка воскликнула:

- ДЕДУШКА!

Детские голубые глаза её приобрели стальной оттенок:

- Ты что, не знаешь, что Правилами внутреннего распорядка, установленными Правлением Немецкой Железной Дороги, следующую в сопровождении пассажира ручную кладь разрешено ставить только на специально предназначенные для её перевозки багажные полки, а за их отсутствием - на пол под сиденье?!

И дедушка немедленно покраснел, а сидящая через проход степенная чета пенсионеров согласно закивала в ответ.

Шо-то у нас турне какое-то не такое. Отработали четыре шоу -- и все четыре раза у нас не было времени даже на обед. Утром завтрак, а обед уже после работы, в час ночи, в половину второго, как-то так. Один уже не выдержал и свалил, пришлось экстренно искать замену.

А когда-то у меня оставалось время не только на обед, но еще и на прогулку по городу, поход по магазинам, даже на ЖЖ.

Второй день загораем в зале. Режиссер проводит репетиции в фойе, чтобы "не мешать техникам спокойно работать", а техники, закончив работу еще вчера в десять вечера, сегодня страдают фигней. Ну как, не совсем фигней, конечно: прогнали три раза спектакль, сходили за пивом, покрасили рояль...

Завхоз концертного зала, в котором мы сейчас репетируем, смотрит на артистов и удивляется:

- Да что же это, одних голубых, что ли, набрали?

Мы смеемся:

- Запрет на сексуальные связи во время турне уже несколько раз подряд не сработал; похоже, шеф решил пойти другим путем.

А в городе тем временем закрыли ирландский паб, главное прибежище заезжих техников. Негостеприимный городок.

Сегодня началось мое турне по Германии и Австрии с мюзиклом "Призрак оперы". Впервые я ездил с ними в качестве рабочего сцены три года назад, потом пропустил год по семейным обстоятельствам, потом съездил на пару недель год назад - и теперь снова полноценные два месяца, но уже менеджером сцены. Точнее, одним из двух: для подстраховки заказчик поделил обязанности предыдущего менеджера межу мной, вольным стрелком, и Тоби, который два года назад перешёл к нему на постоянку. Ему досталась техническая сторона вопроса, мне - руководство персоналом. В общем и в целом, своим статусом я доволен.

Главное для меня на сегодняшний день: после года протирания штанов в Китае я снова в строю. Ни в коем случае не хочу обидеть офисных клерков (у меня в семье насчитывается, например, аж три бухгалтера, и даже у Лены работа в общем кабинетного типа), но лично мне для счастья необходимо своими глазами видеть результат моего труда. Чтобы пахать, потеть, искать решения, ругаться до хрипоты, потом отойти на перекур, обернуться и ахнуть: ЭТО построено при моём участии.

Что любопытно, при переходе из рабочих в управляющие чувство это усилилось стократ.

Половина ребят в команде из старого состава, так что день (несмотря на то, что позавтракать нам удалось лишь в девять вечера, а до того момента покурить всего дважды) пролетел незаметно, за трёпом о старых временах, рассказами о прошлых совмесных турне типа "А помнишь в две тысячи восьмом в Лейпциге?" и крайне начальственнолюбивом обсуждении турне предстоящего. При обычной схеме "Монтаж-шоу-демонтаж-отель-завтрак-переезд в другой город-и снова монтаж" в этот раз нам предстоит двенадцать раз вместо отеля сразу уезжать в ночь. В январе будет три ночных поездки подряд; я себе представляю аромат семи мужиков в нашем микроавтобусе.

Я знаю, что ни слова не написал с самого нашего переезда из Китая в Германию, но просто было не до того. Эти шесть дней ушли на оформление кучи документов (Германия оправдала все стереотипы), на общение с семьёй, ну и на пьянки с друзьями, разумеется. Хуже всего то, что Лена в Беларуси, и увидимся мы лишь через месяц, да и то всего на одну ночь.

Но турне продолжается, и я с нетерпением жду приключений.

Были вчера в ресторане, прощались с коллегами. Поназаказывали всякого китайского, поели, попили, обнялись на прощание. Потом вдвоём с Леной зашли в МакДональдс — и поели уже по-настоящему.

Упаковали чемоданы. Съездил на почту, морем отправить в Германию не поместившиеся в чемоданы вещи. Одну большую коробку брать отказались, ибо нестандарт; выдали две средние и одну маленькую. Итого: 11 кг обошлись в 340 юаней, 12 кг — в 360, 3 кг — в 180. Между прочим, услуги женщины, которая в это время помогала нам отдраить наши сто пятьдесят квадратных метров, стоят — 20 юаней в час.

Сейчас отправляемся на последнюю прогулку по Циндао. Завтра сдаём квартиру (о, об этом надо писать сагу, кстати!) и выдвигаемся в аэропорт.

У меня всё не доходят руки описать наш с Леной поход на бал экспатов (наверное, уже и не дойдут), так что я просто скажу, что мужик, сдаваший напрокат вечернюю одежду и оказавшийся по совместительству ещё и свадебным фотографом, так очаровался нашим сыном, что предложил устроить с ним фотосесиию совершенно — бесплатно. Ну, мы согласились, конечно. И на днях получили диск с результатами.

Год и восемь ребёнку, а по фотографии никогда и не скажешь. :)

( Одна фотография под катом )

За те полгода, что я проработал на заводе, наш отдел проводил трёх человек: одну тётку на повышение и двух тёток в увольнение. Каждый раз мы выстраивались полукругом около стола, говорили трогательные речи, а виновница торжества ревела белугой, хватала начальницу и нас за руки и клялась никогда нас не забывать. Все смотрели на это сочувственно, а я с лёгким чувством недоумения и даже собственного превосходства.

— Уж от меня-то они такого не дождутся, — говорил я своему расплывчатому будущему.
— Агащаз! — ответило мне сегодня моё суровое настоящее.

И ведь, главное, ничто не предвещало. ( Читать дальше... )

Последний рабочий день, он трудный самый! Особенно если рядом с тобой сидит китайский практикант, у которого изо рта пахнет канализацией. Он зовёт тебя "мистер Элекс", застенчиво признаётся, что не помнит, как пишутся счётные иероглифы и лишь с третьего раза понимает задание, состоящее из одного простого алгоритма (если А, то Б, иначе В).

А, пофиг, у меня всё равно последний день! :))

Я знаю, что у меня в последнее время одни вопросы и никаких ответов, но — последня неделя в Китае, беготня и суета. Времени не хватает ни на что. :)

Вот и сегодня: для организации праздника, в котором я даже не смогу прнять участие, начальству срочно потребовались минусовки песен We are the champions Фредди Меркьюри и 36 Grad немецкой группы 2raumwohnung. А поскольку в моём в резюме написано, что я когда-то был stage manager, то поиски возложили на меня, и деваться мне некуда. Но! Гуглёж выдал первую песню частично без слов, частично со словами (то есть в куплете только музыка, а в припеве приходится перекрикивать автора, что проблематично), а вторую я просто не нахожу.

Друзья! Кто увлекается музыкой, у кого завалялся дома диск караоке с этими двумя композициями — не дайте пропасть! :)

Дорогие друзья, у меня вопрос.

Купили сегодня китайский планшетик на Андроиде, сыну развлекаться, ну и Лене в качестве читалки. И тут же столкнулись с проблемой: несмотря на то, что я могу выйти в интернет и почитать, к примеру, собственный блог, у меня не получается ничего скачать и не получается зарегистрировать себе аккаунт в гугле. В обоих случаях зловредный прибор выдаёт ошибку и просит попробовать через пару минут.

Это первый мой андроидный прибор, поэтому я понятия не имею, куда соваться. Подскажите, пожалуйста, как исправить или где об этом почитать! А то ребёнок страдает без АндроидМаркт (или как он там называется), а жене завтра придётся уехать в командировку без читалки. :)

ЗЫ Ну, вроде раскочегарился. Действительно пришлось лезть через немецкий прокси, чтобы зарегистрироваться. :) Спасибо всем за советы.

Несмотря на то, что завод, на котором я работаю, — немецкий, немцев здесь человек десять. Собственно директор, два-три начальника отдела, два-три инженера и два-три практиканта. Поэтому иногда я вижу вещи, которые в Германии показались бы мне дикостью, но которые, кстати, я вполне могу себе представить происходящими в Беларуси.

Например, сегодня. Сижу себе, никого не трогаю, читаю книжку про проект-менеджмент. (Отвратительная, надо сказать, книжка попалась.) Настроение какое-то поганое: и в Германию хочется, и уезжать вроде жалко. Тётки мои тоже в заботах: кто сумку на таобао ищет, кто кино на планшетике смотрит, кто попкорн в микроволновке жарит. Спокойный день выдался. Вдруг заходит начальник отдела со свитой в двенадцать человек. (Я не шучу: мужик на самом деле ходит по заводу со свитой в двенадцать человек. Иногда я думаю, что количество сопровождающих выбрано неслучайно, но потом вспоминаю, что они здесь всё-таки в основном буддисты.) Формально они числятся в отделе кадров, безопасности и в административном, но фактически это — личные слуги начальника отдела. У нас таких начальников на заводе шестеро, трое из них европейцы, трое — китайцы; так европейцы всё как-то поодиночке, а китайцы всегда с полевым обозом. Разве что маркитанток не хватает, хотя пёс их разберёт, какие у них там отношения, в свите.

В Азии ведь как: чем более важное говно, тем больше мух должно роиться вокруг.

Ну ладно. Заходит, значит:

—Распустились тут, — говорит. — Совсем никакого порядка! Вы бы ещё гусениц здесь жарить начали. С пивком! А ну, предъявите мне вашу наглядную агитацию!

Ну, три девочки сорвались с места, показывают ему магнитную доску: там тебе и разные графики, там и вырезки из внутреннего заводского журнала типа «стенгазета», там и реклама рождественского рынка, устраиваемого женой генерального («каждый сотрудник обязан либо пожертвовать вещи (сладости, диски с западной музыкой и фильмами или одежду), либо прийти на рынок и купить что-нибудь»), там и бла, и ещё бла, и ещё много-много бла.

Сижу, читаю одним глазом книгу, другим на это безобразие смотрю. Шестнадцать человек целых полчаса рабочего времени простояли у доски с бумажками, протрепались. Восемь человекочасов — псу под хвост, полный рабочий день.

Ладно. Выходит, значит, весь кагал из кабинета, а там — ещё одна доска. На ней тщательно перечислены все недостатки, обнаруженные двенадцатью апостолами в конце октября, и любовно отведено пустое место под фотографии с исправлениями. Типа — работа над ошибками. Уже месяц это место остаётся пустым.

— Кто ответственный? — кричит китайский начальник. — Пусть выйдет!
— Ну я, — говорю я, не вставая с кресла.
— Ого, — он сбавил обороты. — Ну ты сиди, сиди. Что, и по-китайски сам подписывал?
— Ага, — говорю. — Кто ж ещё. Смотри, печатными иероглифами нарисовано, не прописью.
— Ну молодец, молодец... А почему не доделал-то?
— Да как-то не до того. Я же, понимаешь, ещё и работаю иногда.
— Вот! — гневно посмотрел начальник отдела на апостолов. — Человек работает, разогнуться некогда! Да ещё и время на наглядную агитацию находит! А вы, толпа балбесов... Ух, разогнать бы всех!

И ушёл. И свита за ним усеменила. А я пожал плечами, отхлебнул кофе и подумал: «Да-а... Не зря меня в отделе не любят...»

Сегодня мне официально подтвердили: в декабре я опять уезжаю в турне с "Призраком оперы", на этот раз в должности stage manager.

Для друзей, присоединившихся в течение последнего года, кратенько расскажу предысторию. Зимой 2008 года я в первый раз ездил с этим мюзиклом в качестве рабочего сцены и оттрубил там 54 дня. Следующий год я пропустил по семейным обстоятельствам, но в сезоне 2010/2011 снова был в строю. Правда, всего на три недели, потому что в феврале у меня была запланирована сессия и переезд в Китай. Отработал, приехал домой, и буквально пару дней спустя получил приглашение от тогдашнего stage manager (как же это, чёрт побери, по-русски назвать?) подменить его на неделю. И вот теперь — еду менеджером на весь срок, дней на шестьдесят.

Лена, правда, недовольна. Говорит, что меня там соблазнят венгерские балерины. Я отбиваюсь, рассказываю, что мои друзья, действительно грешившие с балеринами в позапрошлом турне, вылетели из команды и теперь не могут найти работу нигде в нашей области. В том числе я произнёс фразу:

— Конечно, они же там трахались крест-накрест всю дорогу!
— Ой, а это как? — внезапно заинтересовалась Лена.
— Ну как... Сегодня Вася с Олей, а Петя с Таней, а завтра — Вася с Петей меняются девочками.
— А-а-а... — протянула Лена. А я думала, что это когда девочка лежит вдоль, а мальчик на ней — поперёк...

Но вроде потихоньку приходим к консенсусу. Так что — увидимся на баррикадах! :)

Прихожу я как-то с обеда, смотрю — грузчики листают мой учебник китайского и весело смеются.

— Так никто не разговаривает! — кричат. — Вы же ничему не научитесь по такой дребедени!
— Странно, — говорю, — вроде китаец писал. Декан наш.
— У вас в Германии декан — китаец? Как так? — удивились грузчики.
— Ну так, — обьясняю. — Лет двадцать назад приехал в Германию в командировку, да там и остался.
— Круто! — оценили мужики.

Мы ещё немного потрепались, и они ушли. Одна из наших тёток, слышавшая весь разговор, поинтересовалась:

— Ты не спрашивал, нравится ему в Германии?
— Как-то, понимаешь, случая не представилось, — говорю. — Наверное, нравится, раз не возвращается.
— А ты бы вернулся на его месте?
— Да я уже на своём месте собираюсь вернуться, если получится. Закончу институт — и назад в Китай. А что, мне здесь нравится, сыну нравится, жена вообще в восторге.

Тётка вздохнула. Тоскливо посмотрела по сторонам, нагнулась ко мне поближе и еле различимым шёпотом призналась:

— А я Китай терпеть не могу! Денег мало, жизнь дорогая, и кругом — одни китайцы. Уехать бы, да кому я там у вас нахрен нужна...

Потом оглянулась — не услышал ли кто, — на всякий случай громко рассмеялась и вернулась в свой вечный образ неисправимой оптимистки.

Фотографии китайской сельской местности в блоге у Лены. :)

Пока собирал материал для брошюры, о которой рассказывал совсем недавно, наткнулся на один отчёт. Речь шла о том, что рабочий на погрузчике ставил коробку с материалом на четвёртую полку стеллажа и нечаянно сорвал кран противопожарной системы безопасности. Полилась вода, но он сначала убрал все коробки из зоны поражения и лишь потом отъехал в сторону и сообщил по инстанции. Заканчивался отчёт чудесно:

"По счастью, материал не пострадал и грузчик не намок".

По счастью! А вы говорите — капиталисты в Китае угнетают рабочих...

В Беларуси будет создана новая армия численностью 120 тыс. человек, упор в которой будет сделан на войска территориальной обороны. Об этом президент Беларуси Александр Лукашенко сказал 4 ноября, вручая генеральские погоны руководителям областей и Минска. По его словам, именно они будут командовать этой армией.

"Это давно надо было сделать. То, что вы становитесь генерал-губернаторами, - это факт, но подчеркиваю, что это не ради показухи или престижа - совершенно изменится кадровая политика в отношении людей, которые будут командовать войсками территориальной обороны. Мы создаем, если хотите, новую армию в Беларуси, и ею будете командовать вы", - заявил он, передает БелТА.

"У нас губернаторы - люди военные, ответственные, поэтому вторая часть вашей жизни с сегодняшнего дня - военная безопасность. Вы будете проводить учения территориальной обороны и должны вместе с генштабом полностью доработать нормативно-правовую базу", - отметил Александр Лукашенко.

"За каждым автоматом, пистолетом, гранатометом, за каждым оружием должны быть закреплены конкретные люди. Шутки в сторону, эти мероприятия очень серьезны. И прежде всего это не потому, что ситуация вокруг сложная, а она действительно сложная, а потому, что мы создаем новую армию", - сказал он.

[...]

Президент добавил, что войска территориальной обороны должны будут четко взаимодействовать с основной армией. Он также заявил, что представители бизнеса смогут привлечь в армию личный резерв.

"Я вчера не зря сказал о наших коммерсантах, бизнесменах. Им-то терять больше, чем кому-то здесь, в этой стране. Им надо найти свое место", - отметил он.

"А не дай бог придется воевать. Мы - мужики, мы должны защитить свой дом, свою семью, свой клочок земли. В этом наша обязанность", - подчеркнул Александр Лукашенко.

Как сообщал Телеграф, днем ранее президент в ходе посещения стационарного пункта управления штаба зоны территориальной обороны в Минске присвоил звания генерал-майора шести губернаторам и мэру Минска. По его словам, это вызвано тем, что они также руководят советами обороны своих регионов.

"Он с сегодняшнего дня - генерал-майор. Он головой отвечает за территориальную оборону. И это его право, проинформировав президента, разворачивать всю территориальную оборону. Если президент одобрит, пусть разворачивает", - сказал Александр Лукашенко, обращаясь к мэру Минска.

Ссылка.

---

Ну что у человека с головой, а?